Когда родитель болен

(об опыте психологической работы с людьми, у которых в семье и близком окружении имеются люди, имеющие психические заболевания или переживающие болезненные психические состояния)

Современные условия заявленной проблемы

В современном, изменяющемся мире, где трудно устанавливать хоть сколько-нибудь постоянные категории, норма и патология психики часто не определены. Нет четкости  и определенности в назывании того или иного поведения, поступков конкретными терминами. Психические заболевания окружены ореолом загадки и опасности, и являются ведомой зоной только для специалистов-психиатров.

В культуре и воспитании нашего современного государства  нет ясности  в том, КАК относиться к психически нездоровым и неуравновешенным личностям, независимо от того, госпитализированы они или нет. Шизофрения, слабоумие, психоз чаще всего воспринимаются как пороки. Появление таких людей  в семье делает ВСЮ семью сопричастной нарушению, как бы перенося заболевание на всех ее членов, делая тему психического заболевания табуированной, закрытой, создавая ощущение порочности, стыда, невозможности говорить об этом открыто и свободно.

Семья, которая и без того зачастую просто не может обратиться за помощью в сохранении своей целостности и функциональности, с появлением заболевания еще больше закрывается.

Об этом нельзя говорить, но невозможно молчать…

Клиенты, обратившиеся за помощью при  наличии психического нездоровья их родителей и/или других родственников, полны сомнений и неловкости. Измененные состояния психики вследствие употребления наркотических, психотропных препаратов, эмоциональные срывы, происходящие сезонно, инвалидность и пассивность родственника, приводящие к необходимому контролю и заботе о нем, еще не вполне престарелом;  истерики и тревожные атаки – это еще не полный круг описанного клиентами поведения родителей.

Люди обращаются с запросом на проработку, улучшение и изменение взаимоотношений с близкими им людьми, в то время, как их собственные усилия и мера ответственности в течение многих лет оказываются как бы хронически «недостаточными».

Общение с родителем, имеющим диагноз («слабоумие», «шизофрения», «МДП»), уносит силы клиента  и его желание жить,  а поиск ответа на вопрос «что я сделал, чтобы это произошло», загоняет в тупик бесконечной вины и, увы, не имеет завершения.

В данной статье мне бы хотелось описать, с какими переживаниями сталкиваются клиенты, в чьих семьях есть психически нездоровые люди, а также рассказать, какие трудности встречаются на пути терапии.

Запросы, звучащие от клиентов:

  • «Как мне сделать, чтобы она меня услышала? Даже после того, как я извинилась и сказала, давай начнем все сначала, моя мать меня упрекнула, что я – непутевая дочь, и у нее из-за меня все болит»
  • «Почему мне уже 31, а личная жизнь не складывается…отец настолько подавляет меня, что я хочу убежать из дома!»
  • «Я всю жизнь чувствую себя плохой и в чем-то виноватой…мною вечно недовольны…чувствую воронку, в которую уходят все мои силы»
  • «Это как плита, которая вечно над головой…я просто ухожу в свою комнату и включаю наушники, чтобы не слышать брата»

Эмоциональное состояние часто переживается ка бессилие, «надвигающаяся глыба», «сгущения туч над головой», «воронка», злоба и тоска, и является хроническим. Среди телесных проявлений наблюдаются напряжение в плечах, сдавленность в груди («ощущение кола»), «панцирь на спине». Телесные проявления связаны с постоянным контролем за ситуацией, предвосхищения «странностей» поведения родственника.

Семейные ситуации, в которой живут и взаимодействуют обратившиеся, имеют продолжительность от 3 лет до 10 лет.

Речь идет не о шоковых травмах: «сошел с ума в результате смерти, войны, потери». Ситуации, приведшие к заболеванию, усугублялись по мере накопления напряжения в семейной системе, в процессе охлаждения между родственниками, развитием и углублением зависимых форм поведения.

Динамика работы и личностные особенности клиентов

Главным затруднением, с которым встречаешься в работе – невозможность дать однозначный ответ на вопрос клиента «Что мне с этим делать?». Клиенту трудно признаться, что его родитель «ненормален», на тему зачастую выхожу интуитивно, ощущая хроническое бессилие в «фоне», на котором тот пытается решить свои, центральные задачи, но почему-то никак не может. Клиент сам много «делает» (старается понять, изменить, сделать), но эта бурная деятельность каждый раз встречается с невозможность изменить другого, того, кто рядом, общение с которым волнует, тревожит, лишает сил…

Именно потому рекомендовать «что делать» в данном случае означает поддержать привычную картину мира  клиента, отвлекающую его от самого страшного для него переживания беспомощности перед состоянием другого человека, поступками другого человека и выбором другого человека.

Клиенту важно понять, что «делать» с самим родителем ничего не нужно. «Делать» в понятийном аппарате клиента означает «менять», «улучшать», «создавать условия». Это активная позиция, в которой много от позиции родителя, пестующего своего ребенка. Осознать это и перестать делать – самая сложная задача для детей психически нездоровых родителей. В их семьях существует так называемая «инверсия ролей», когда сам ребенок оказывается на месте старшего, родителя, несет ответственность за него. Сложно признать тот факт, что менять можно только себя.

Второе, с чем приходится сталкиваться в работе – мнимое отсутствие чувств у клиента. Рассказ о семейной обстановке логичен, полон подробностей, в процессе истории обратившийся даже смеется, описывая конфликты, ссоры (чем часто маскирует собственную злость). Складывается впечатление, что он давно привык и принимает сложившуюся ситуацию, что «мама с утра до вечера ноет», а папа «видит летающих чертиков».

Клиенту опасно показать также собственную печаль, поскольку она означала бы принятие ситуации, и отпускание надежды что-либо изменить. Печаль может регулироваться интроектом (убеждением-ограничителем) «нельзя показывать, что ты не справляешься, нельзя беспокоить родителя своими проблемами».

Желание жить, которое естественно должно сопровождаться яростью, у клиента часто притуплено, принесено во имя жизни родителя.

Такие клиенты чрезвычайно ответственны, тревожны, точны, пунктуальны, им присуще чувство контроля. Несколько раз переспрашивают, уточняют время и место встречи, извиняются за опоздание, хотя могут придти на 10 минут раньше времени.

Иногда клиент живет, взаимодействует с болеющим родственником, сколько себя помнит («так было всегда»). Кажется, что работа внутри него по принятию и приспособлению должна уже была произойти. Однако, это не так. К поведению родителя, которое пугает, раздражает, лишает самостоятельности, примешиваются детские, непережитые травмы и обиды. И тогда «отдать», «выразить», «отыграть» эмоции становится практически невозможным в привычных жизненных условиях. Для этого необходим отдельный, психологический, терапевтический формат.

Психологическая помощь

Работа психотерапевта заключается в поддержке клиента в неприятных, тяжелых для него состояниях, обеспечении безопасности общения и контакта между ним  и клиентом, помощь в выходе на новый уровень, при котором бы клиент понимал, чего он хочет САМ, в какой заботе нуждается, а также как отделить свое состояние, настроение, здоровье от того состояния, в котором находится родитель.

Нередко клиенту неловко рассказывать об имеющемся в его семье психическом заболевании, сам клиент регулирует себя страхом «а вдруг я тоже сойду с ума». В дополнение к страху – стыд, что «другие люди будут показывать пальцем на болеющего родственника, потому его надо скрыть, молчать о нем». В терапии отдельное внимание уделяется сопротивлению клиента называть, показывать, рассказывать об этой теме.

Работа психотерапевта направлена то, чтобы научить клиента принимать поддержку, которая ему самому давно и остро нужна. Признать необратимость ситуации, невозможность помочь больному родителю, в некотором роде, означает признать «смерть прежнего, здорового и социально приспособленного, родителя», принятие его в новом качестве, виде, положении. Эмоциональное состояние при этом сильно напоминает горе, (хотя оплакиваемый является живым человеком). В ходе работы горя клиент может начать злиться на родителя, он чувствует в себе желание «вернуть ему ответственность за его поведение». Это нормальная реакция. Она свидетельствует о начале разделения в сознание клиента ответственности за поступки, за образ жизнь, в конце концов, за выбор – быть болеющим — между ним и родителем.

Вслед за утратой и болью ушедшего прежнего родителя, приходит ощущение пустоты, которая требует своего заполнения. Только после проживания горя, что по-своему сложный и длительный процесс, наступает тот самый период «делания», активных действий для клиента. Только действия эти должны быть направлены не на родителя, а тратиться на жизнь самого клиента, ее преобразование. Работа горя считается завершенной, если у клиента появляется горячее желание жить. Это желание по силе сравнимо с переживанием ярости. Освободившаяся энергия может быть направлена на изменение образа жизни – начало автономной жизни – отдельно от родителя. Эмоциональное состояние больного родственника уже не задевает так сильно, клиент признает, что этот человек болен, и к нему испытывает сострадание, но не желание вылечить, изменить, доказать ему что-либо.

В данном случае клиент говорит: «Я понимаю, что мой родитель болен, я нахожу собственную дистанцию в отношениях с ним. Я понимаю, что сейчас для меня наиболее подходит: ухаживать за ним и содержать его/ нанять людей, которые бы ухаживали за ним, /оформляю ему инвалидность или оформляю в учреждение, где за ним присматривают (клиент выбирает сам), и я понимаю, что мой выбор  – только мой выбор, и я не называю его ни плохим, ни хорошим.  Он ни кощунственный, ни безжалостный, я так выбираю, потому что именно для такого решения  у меня есть силы, я так чувствую, это мой путь, мои чувства, мое, оптимальное на сегодняшний день для меня решение».

Терапевтическая работа приносит свои плоды только в том случае, если она длительная, клиент решается на нее самостоятельно и осознанно.

Прошедшие этот путь клиенты говорят:

  • «Я поняла, что жизнь моей мамы – это жизнь моей мамы. Я выбираю заниматься своей»
  • «Я стараюсь не спорить со своим отцом, ведь он болен, и я ему сочувствую, но так сильно, как раньше, меня это не задевает»
  • « Когда я перестала выполнять все капризы моей мамы, она перестала мне звонить. Мне хватает 1 визита к ней в неделю, чтобы убедится, что у нее все в порядке, она сама себя обслуживает. Она получает пенсию, и как-то себя занимает. Все нормально»

«Отец оказался мне вполне дееспособным, когда я перестала его нянчить. Он живет разовыми подработками, но на жизнь ему хватает, это сильно отличается от того, когда я бегала к нему каждый день, и он клянчил у меня деньги на всякие мелочи»

Чтобы изменить жизнь, потребовались усилия двоих: клиента и психолога. Без участия, мужества, ресурса, смелости этого бы не случилось.

Нет комментариев.

Добавить комментарий

Яндекс.Метрика